он, закатив глаза, выглянул наружу, чтобы наблюдать за внутренним двором поместья Лю, как вдруг рядом раздался голос:
— Что ты там бормочешь? Что это за место? — Цзян Шинин, что долго лежал в тёмных глубинах мешочка, наконец решился взобраться вверх и выглянуть наружу. Он, похоже, очень боялся Сюаньминя, потому говорить осмелился лишь совсем тихо, так, что только Сюэ Сянь и мог его расслышать.
— Дом советника, — ответил Сюэ Сянь насмешливо. — Не понял ещё? Или ты наполовину глухой? Люди во дворе целую вечность завывали…
— Советника? — голос Цзян Шинина стал жёстче. — Советника уезда Нинъян?
Сюэ Сянь фыркнул:
— Кого же ещё?
Цзян Шинин вдруг умолк.
Сюэ Сянь счёл это странным и не удержался от быстрого взгляда:
— Онемел, что ли?
Цзян Шинин молча забрался обратно в мешочек, а затем ответил глухо:
— Просто вспомнились давние события.
— Давние события?
— У нашей семейной лечебницы были некоторые неприятности с советником Лю, — ответил он вполголоса.
— Какого рода неприятности? — спросил Сюэ Сянь.
Цзян Шинин долго молчал, прежде чем пояснил тихо:
— Неприятности, затрагивающие человеческую жизнь.
Сюэ Сянь растерял слова. Если кто-то лишился жизни, как можно называть это всего лишь неприятностями?
Сюэ Сянь только собрался продолжить расспрашивать, как вдруг Сюаньминь повернулся к боковой двери и холодно спросил:
— Кто за стеной?
Глава 6: Золотые слитки (2)
На самом деле это была небольшая дверь на боковой галерее внутреннего двора, а за ней — узкая дорожка, зажатая между противопожарных стен. Дверь была расположена очень странно, если не присматриваться, её легко было не заметить.
Едва голос Сюаньминя затих, из-за этой небольшой двери раздался стук, как если бы кто-то наступил на камень, выступающий из кладки пола, и тем самым заставил его сместиться.
Выражение лица советника Лю слегка изменилось, он напряжённо улыбнулся и сказал:
— Это всего лишь боковая комната, тоже часть дома, ничего важного, ничего важного. Учитель, почему бы вам не пройти… С-с-с, ты зачем вышел?
Он хотел вернуть внимание Сюаньминя к главному дому, как вдруг — едва он сказал половину фразы — из-за небольшой двери высунулась фигура.
Это был одетый в серо-синие одежды молодой мужчина лет двадцати на вид, вероятно, того же поколения, что и Сюаньминь. Впрочем, поведение и облик его были крайне странными: он опирался о дверь обеими руками, выражение лица было робким и испуганным, но в то же время полным любопытства — точно как у маленького ребёнка, что прячется за дверью, рассматривая гостя.
От восклицания советника Лю он мгновенно растерялся и бессознательно отпрянул обратно к двери, но всё же не спрятался полностью, по-прежнему показывая половину лица.
Рядом не было фонарей, потому черты мужчины казались очень нечёткими.
Сюэ Сянь не мог рассмотреть его как следует, но инстинктивно чувствовал, что отношения с советником Лю у этого мужчины непростые. Он едва слышно спросил Цзян Шинина:
— Кто это? Ты не узнаёшь его?
Цзян Шинин, даже не взглянув, ответил уныло:
— Я ведь не бывал в поместье советника, как бы я мог узнать?
Сюаньминь нахмурился, взглянув на очевидно неестественное выражение советника Лю, и направился прямиком к небольшой двери.
— Эй, эй, учитель… — советник Лю, пожалуй, никогда прежде не встречал буддийского монаха, что вёл себя так невоспитанно. Он шёл следом, снова и снова восклицая: — Он ничуть не мешает, ничуть. Это мой старший сын Лю Чун — сплошное разочарование. Он член семьи, ничего подозрительного.
Похоже, он боялся, что старший сын, у которого, судя по виду, были некоторые проблемы, опозорит его. Понимая, что не остановит Сюаньминя, советник Лю помахал рукой прячущемуся за дверью Лю Чуну как будто ласково, но на самом деле — прогоняя:
— Чун-эр, будь послушным, ступай к себе и оставайся там. Папа говорит с учителем о серьёзном деле.
Когда он сказал это, Сюаньминь снова окинул его невыразительным взглядом.
Сюаньминь сказал холодно:
— Перед гостевым холлом у тебя «Извилистая река впадает в светлый дом». В этом построении важно, чтобы восток и запад останавливали ветер, север и юг собирали ци, инь и ян были сбалансированы. Однако же запад здесь свободно пропускает ветер.
И не только это. Юго-западный угол был тесным, тёмным и мрачным, с довлеющей иньской ци — определённо не сбалансированное построение.
Прислушавшись к его словам, Сюэ Сянь взглянул на тёмную узкую дорожку за дверью, про себя размышляя: «Либо человек, некогда приглашённый советником Лю, был недоучкой, либо… советник Лю позднее сам велел удлинить дорожку».
Как и следовало ожидать, едва советник Лю услышал слова Сюаньминя, выражение его лица стало несколько напряжённым, он заговорил неловко:
— По правде говоря, эту узкую дорожку изменяли после.
Пока он отвечал, Сюаньминь уже переступил порог и оказался за небольшой дверью.
Старший сын Лю Сюя, Лю Чун, видя, что гость вошёл, сначала отступил на несколько шагов к стене, но затем всё же застенчиво улыбнулся Сюаньминю.
Сюаньминь обратил внимание, что двигается тот весьма неуклюже. Вряд ли дело было в болезни, просто он казался крайне неловким. Внешностью он был неплох — вероятно, пошёл в мать, не в отца. Белокожий, с большими глазами, он должен был бы выглядеть очаровательно, а его улыбка — радовать глаз. Однако из-за чрезмерно детского взгляда улыбка его обнажала некоторую глуповатость.
Определённо, этот Лю Чун был дурачком.
Прежде, как бы ни обращался к нему советник Лю — грубо ли или мягко, Сюаньминь всегда выглядел так, точно предпочитает игнорировать его. Теперь же, столкнувшись с посмеивающимся глуповатым ребёнком, Сюаньминь показал вдруг, что знаком с таким понятием, как этикет, — он кивнул Лю Чуну. И хотя он сделал это, как и раньше, без выражения, всё же это был ответ.
Лицо советника Лю вмиг слегка позеленело. Очевидно, в глазах Сюаньминя он — уездный советник — уступает дурачку.
За небольшой дверью была не только узкая дорожка.
Сюэ Сянь, упершись грудью в горловину мешочка, осматривался — узкая дорожка заканчивалась не тупиком, а неприметной комнаткой. Она была очень бедно обставлена и на первый взгляд походила на кладовку для хлама. Однако Сюэ Сянь заметил, что дурачок Лю Чун боязливо отступает прямиком к этой комнате.
Человек, чуждый мирских дел, столкнувшись с незнакомцем, поспешит туда, где чувствует себя в безопасности: либо к родителям, либо в свою комнату. Сюэ Сянь обратил на это внимание, когда скитался улицами человеческого мира в прошедшие полгода.
Лю Чун, несомненно, предпочитал второй вариант.
Сюэ Сянь тут же подумал, что советник Лю странный человек — что за отец позволит собственному сыну жить в столь жутком, лишённом света
